Нарадзіўся на Смаленшчыне, скончыў каморніцкую школу ў Пскове і Маскоўскі сельскагаспадарчы інстытут (1912).

Належаў да партыі сацыялістаў-рэвалюцыянэраў, арыштоўваўся падчас Рэвалюцыі 1905—07 гг.

З пачатку Першай сусьветнай вайны ў дзеючай расейскай арміі. У 1917 г., пасьля падзеньня манархіі, адзін з ініцыятараў стварэньня і старшыня Пскоўскай беларускай рады з вайскоўцаў, дэлегат Зьезда беларусаў-вайскоўцаў Паўночнага фронту ў Віцебску (лістапад 1917 г.), Першага Ўсебеларускага зьезда ў Менску (сьнежань 1917 г.).

Увосень 1918 г. кааптаваны ў Віленскую беларускую раду, пазьней выконваў абавязкі кіраўніка ўнутраных спраў урада БНР.

У студзені—лютым 1919 г. камісар Міністэрства беларускіх спраў Летувіскай тарыбы ў Беластоку, затым у Гародні.

У канцы лютага — сакавіку 1919 г. сакратар замежных справаў урада БНР, затым міністр унутраных спраў Рэспублікі ва ўрадзе Антона Луцкевіча.

У чэрвені 1919 г. выбраны ў Цэнтральную беларускую раду Віленшчыны і Гарадзеншчыны.

Зь ліпеня 1919 г. дыплямат БНР у Латвіі і Эстоніі. Калі прыехаў у Вільню, быў арыштаваны польскай контарвыведкай.

Зь верасьня 1919 г. старшыня Часовага беларускага нацыянальнага камітэта ў Менску. Са сьнежня 1919 г. член прэзыдыюма Найвышэйшай рады БНР. На нацыянальна-палітычнай нарадзе ў 1920 г. у Рызе самавольна склаў яе паўнамоцтвы, прызнаў урад Вацлава Ластоўскага. 

У 1920—21 гг. друкаваўся ў газэтах «Наша думка», «Беларускае слова». Жыў і працаваў у Гародні, з пачатку 1921 г. у Вільні. Разам з Аркадзям Смолічам і іншымі заснаваў «Саюз сельскай гаспадаркі», які плянаваўся як эканамічная апора нацыянальна-вызваленчага руху.

У жніўні 1921 г. пераехаў у БССР, працаваў у Менску на адказных пасадах Цэнтрабелсаюза. Празь некалькі месяцаў, 12 сакавіка 1922 г., паводле афіцыйных зьвестак, памёр ад разрыву сэрца.

Шыльда вайскова-дыпляматычнае місіі БНР у краінах Балтыі

Надзвычайнаму Прадстаўніку
Беларускай Народнай Рэспублікі ў Балтыцы
Грамадзяніну К. Душэўскаму

Рапарт

Згодна з запытаньнем Вашым аб працы, зробленай мною ў Балтыцы, маю гонар у кароткім аглядзе пазнаёміць Вас, Грамадзянін Пасол, з найгалаўнейшымі пунктамі гэтай працы.

Назначэньне маё на пасаду Шэфа Вайскова-Дыпляматычнай Місіі Беларускай Народнай Рэспублікі адбылося ў канцы жнівеня месяца гэтага году асобнай пастановай Рады Міністраў БНР, але фармальныя пашнамоцтвы былі атрыманыя мною толькі ў канцы верасьня ў м. Коўне. Гэта затрымала ад’езд мой у Балтыку на цэлы месяц і таму я толькі 1га кастрычніка змог прыехаць у Рыгу. З 1 кастрычніка і пачынаецца мая фактычная праца ў Балтыцы. Пачаў я яе з Латвіі, дзе ў м. Рызе зрабіў сваю Штаб-Кватэру.

У працягу 15 дзён (з 1 па 15 кастрычніка) я:

1. Зрабіў у Рызе належныя крокі перад Латвійскім Урадам і дабіўся акрэдытаваньня Місіі ў складзе:
   а) Шэфа Місіі Палкоўніка Езавітава
   б) Вайсковага Райцы Падпалкоўніка Шолкавага
   в) Сакратара Я. Чарапука;
2. Завязаў добрыя стасункі з латыскім грамадзтвам і прэсай;
3. Наладзіў працу Консульства ў Рызе, якое зацьвердзіў у складзе:
   а) Часовага Консула Шымковіча
   б) Сакратара Цьвяткова
   в) Стоража Гаспэра
4. Падняў справу аб мабілізацыі беларусаў у Латвіі;
5. Зрабіў рэгістрацыю беларускага грамадзтва ў Латвіі і арганізаваў “Беларускую Калёнію ў Латвіі”, паставіўшы на чале яе “Беларускую Нацыянальную Раду ў Латвіі”, якую перайменаваў у “Раду Беларускай Калёніі ў Латвіі”;
6. Умацаваў грашовае і юрыдычнае становішча “Рады Беларускай Калёніі ў Латвіі”, дазволіўшы ёй карыстацца памяшканьнем Консульства для сходаў і рабіць з рэгіструемых у Консульстве грамадзян зборы на патрэбы Рады;
7. Паклаў пачатак вывучэньню грамадзянамі беларускай мовы, гісторыі і пісьменства, перадаўшы ёй добры лік прывезенай з сабой на гэты выпадак літаратуры;
8. Быў лёгка паранены, але ні на хвліну не спыніў працы і 15га кастрычніка выехаў у Эстонію, каб тамака правеьці тую ж работу.

У Эстоніі напрацягу тыдня я зрабіў належныя крокі перад Урадам і, змушаны чакаць некаторы час адказу, каб ня траціць часу, выехаў у Фінляндыю, каб і тамака, хаця я і ня меў на гэта мандатаў, зрабіць некаторыя крокі.

У Фінляндыі я быў чатыры дні, за якія:

1. Бачыўся два разы зь Міністрам Міжнародных Справаў Фінляндыі, добра паінфармаваў яго ў беларускіх справах і падаў мэмарандум гістарчна-інфармацыйнага сэнса;
2. Бачыўся прыватна зь Міністрам Паўночна-Заходняга Ўраду Вялікарасеі Маргуліесам, зь якім меў вялікую размову аб прызнаньні Беларусі незалежнай;
3. Утварыў у Тамэрфорсе Рэгістрацыйна-Пашпартны Аддзел Місіі з грамадзянінам Чарвяковым на чале;
4. Пазнаёміўся з Генэралам Васількоўскім, які вельмі прыхільна адносіцца да беларускіх справаў і якому я даў паўнамоцтвы на ізысканьне грошай для беларускага войска;
5. Даў некаторыя весткі аб Беларусі ў прэсу і выехаў у Рэвель.

У Эстоніі прыйшлося прабыць шмат болей таго, як я думаў, бо явілася патрэбным прыняць удзел ў працы Юр’еўскай Канфэрэнцыі і заняцца справамі беларускага войска. Прабыў я да 1 сьнежня, і за гэты час , ня лічучы таго, што зроблена было ў Фінляндыі, зрабіў гэта:

1. Дабіўся акрэдытаваньня Місіі пры Эстонскім Урадзе;
2. Завёў вельмі добрыя стасункі з рэвельскай расейскай і эстонскай прэсай, што відно з тых інтэрвію, якія былі імі надрукаваныя;
3. Завязаў адносіны з эстонскім і расейскім грамадзтвам;
4. Адчыніў у Рэвеле Рэгістрацыйна-Пашпартны Аддзел Місіі з грамадзянінам Шанкат на чале;
5. Залажыў у Рэвеле Нацыянальны Беларускі Камітэт, які па сканчэньні рэгістрацыі будзе ператвораны мною ў Раду Беларускай Калёніі ў Эстоніі;
6. Дабіўся таго, што, не прызнаючы пакуль што незалежнасьці Беларусі, Урад Паўночна-Заходняй Вялікарасеі пачаў са мной афіцыйныя зносіны;
7. Пачаў перамовы з генэрал-маёрам Булак-Балаховічам і дабіўся перахода яго з усім яго атрадам на беларускую службу, як “Асобнага Атрада Беларускай Народнай Рэспублікі ў Эстоніі”;
8. Прыняў удзел у працы Юр’еўскай Канфэрэнцыі, дзе меў вялікі посьпех сваёй нашумелай прамовай аб тым, што маленькія адрадзіўшыяся нацыянальнасьці павінны самі ўзяцца за будову свайго жыцьця і долі і зрабіць у Юр’еве другі Парыж;
9. Быў запрошаны Эстонскім Урадам і наведаў цэлы шэраг урачыстасьцяў, дзе заўсёды вельмі прыхільна стасаваўся з эстонскімі ўрадоўцамі;
10. Пасьля катастрофы арміі генэрала Юдэніча заняўся справамі ўцекачоў, для абслугоўваньня якіх прызначыў асобнага Прадстаўніка Місіі, Л. Міхельсона, у Нарву, які высьветліў колькасьць уцекачоў, зарганізаваў іх у Бежанскі Камітэт, наладзіў снабжэньне іх адзежай і давольсьцьвіем і пачынае наладжваць адпраўку іх на бацькаўшчыну;
11. Зьвязаўся з асобнымі беларусамі, раскіданымі па ўсёй Эстоніі, і аб’яднаў іх каля Рэвельскага Рэгістрацыйна-Пашпартнага Бюро;
12. З Вамі разам пачаў перагаворы з эстонцамі аб пазычцы на патрэбы Асобнага Атраду БНР, але захварэў і выехаў у Рыгу.

У Рызе тыдзень-паўтара хварэў, а потым зноў прыняўся за працу і да гэтага часу зрабіў гэтае:

1. Прывёў у парадак канцылярыю Місіі і грашовую справаздачнасьць;
2. Зноў пачаў перагаворы аб мабілізацыі беларусаў;
3. Адчыніў у Лібаве Рэгістрацыйна-Пашпартны Аддзел Місіі;
4. Наладзіў, як ні адна, здаецца, місія, інфармацыю аб Беларусі ў латыскіх і расейскіх газэтах, для якой патрэбы зрабіў пры Місіі Аддзел Прэсы;
5. Увайшоў у сувязь зь місіямі Антанты, у тым ліку і зь Місіяй генэрала Ніссель [кіраўнік Францускай вайсковай місіі ў Расеі];
6. Дабіўся таго, што ў дзень нашага нацыянальнага сьвята – 17 сьнежня – ня было ніводнай ні расейскай, ні латыскай газэты, якая б не падкрэсьліла гэты дзень асобным артыкулам;
7. У віду таго, што доўгая адсутнасьць Сакратара Місіі Чарапука, які паехаў да Ўраду за грашмі, паставіла Місію ў цяжкае грашовае становішча, зрабіў крокі, каб атрымаць грашовую дапамогу з боку грамадзян Беларускай Калёніі, але пакуль што ня маю на гэтыя крокі адказу.

Цяперашняе становішча даручанай мне справы і місіі гэткае:

Місія складаецца з,

1. Мяне, як Шэфа Місіі,
2. Сакратара Чарапука,
3. Справавода Казячага,
4. Кіраўніка Аддзела Прэсы Грузеўскага,
5. Кіраўніка Рэгістрацыйна-Пашпартнага Аддзелу ў Фінляндыі Чарвякова,
6. Кіраўніка Рэгістрацыйна-Пашпартнага Аддзелу ў Рэвеле Шанкат,
7. Асобаўпаўнаважанага па бежанскіх справах у Нарве Л. Міхельсона
8. Кіраўніка Рэгістрацыйна-Пашпартнага Аддзелу ў Лібаве Цьвяткова
9. Агітатара-Інфарматара ў Асобным Атрадзе БНР у Эстоніі Сарока.

Апрача таго, пад загадам Місіі знаходзіцца:

1. Консульства БНР у Рызе, з штабс-капітанам Шымковічам на чале і з 9 служачымі Консульства і
2. Прадстаўнік Асобнага Атрала БНР пры Місіі падпалкоўнік Мінгрэльскі, з ад’ютантам паручнікам Юргенсонам і дзелаводам чыноўнікам Сямёнавым.

Беларускіх грамадзян у Балтыцы зарэгістравана некалькі тысячаў.

Шэф Місіі
Палкоўнік Езавітаў

(Архівы БНР, Том 1, Кніга 1, с. 559)

Меморандум

В дополнение и разъяснение заявление своего от 27 октября Правительство Белорусской Народной Республики имеет честь вкратце изложить в настоящем меморандуме:

а) обстоятельства предшествовавшие признанию независимости Белоруссии со стороны Польши и России;

б) значение означенного признания для белорусского народа и

в) задачи и условия своей дальнейшей деятельности.

I. Независимость Белоруссии, признанная ныне Польшей и Советской Россией ведёт своё начало с 25 марта 1918 года.

Основываясь на явно выраженной воле белорусского народа к государственному самоопределению, Рада Республики, вышедшая из Всебелорусского конгресса 5-17 декабря 1917 года, 25-го марта 1918 года, Уставной Грамотой, обращённой к народам всего мира, провозгласила разрыв государственных связей Белоруссии с Россией и установление независимости суверенного белорусского народа. Государственное устройство Белоруссии было принято в форме Народной (демократической) Республики. Вместе с тем было постановлено приступить при первой возможности к созыву Белорусского Учредительного Собрания, до этого же момента роль высшего законодательного органа в Белоруссии приняла на себя Рада Белорусской Народной Республики (Предпарламент), состоящая из выборных представителей Всебелорусского Конгресса, пополненная делегатами от политических партий, земств, городов, национальных меньшинств, общественных и экономических организаций (всего до 200 депутатов). Вследствие беспрерывных оккупаций Белорусское Учредительное Собрание до настоящего времени не могло быть созвано. Рада Белорусской Народной Республики существует поныне: последняя 5-я сессия её состоялась в декабре 1919 года, на которой было избрано Правительство нынешнего состава.

Одновременно с установлением формы государственности рада Белорусской Народной Республики установила основания, на которых государственность эта должна покоиться, а именно: полная демократичность, представительство и защита всех классов населения, предоставление автономных прав национальным меньшинствам. Главной же своей задачей Независимое Белорусское государство должно было иметь культурное и экономическое возрождение белорусского народа.

Конкретными заданиями белорусской власти явилась борьба с захватными претензиями московских большевиков, желавших установить свою систему власти и хозяйства на Белоруссии, и во-вторых борьба против Брест-Литовского договора. Специальным пунктом декларации 25-го марта 1918 года Рада Белорусской Народной Республики объявила Брест-Литовский трактат для Белоруссии необязательным.

Теперь, по прошествии двух с половиной лет, после конституционного акта 25-го марта 1918 года, Правительство Белорусской Народной Республики со спокойной совестью может спросить Правительства всех демократических государств: «Справедливы ли его действия и правильна ли была его позиция?»

Всякая истинно демократическая власть, протестующая против рабства и насилия, должна ответить на этот вопрос утвердительно.

Что касается белорусского народа, то мнение его остаётся и теперь таким же, как и в 1918 году: власти и хозяйничанья оккупантов он не признаёт и не желает, служить интересам чужой государственности не хочет.

Борьба Белоруссии за независимую государственность с момента её провозглашения шла и продолжается по сие время двумя путями: путём вооруженной борьбы и путём политической пропаганды и организации широких масс населения. Если на поле вооруженной борьбы Белоруссия до настоящего времени не могла, вследствие отсутствия всякой поддержки извне, добиться заметных результатов и утвердить демократическую власть, то в области политической организации народа и агитации за эту демократическую власть Белорусское Правительство достигло больших результатов.

В портфелях Правительства имеются ясные доказательства того, что широкие массы белорусского народа глубоко враждебны всем оккупационным властям, приходят ли они с востока или с запада, и силой готовы его поддержать.

Но до тех пор, пока Белорусское Правительство не нашло себе искренних союзников и не обеспечило себе материальной помощи с их стороны, звать народ на кровопролитие оно не желает. Пример братской Украины, в течение трёх лет истекающей кровью в неравной борьбе, временно удерживает его от принятия окончательных решений.

Почему население Белоруссии обращает свои взоры на демократическое правительство и с нетерпением ждёт установления его власти?

Потому что оно несёт с собою политическую целость и независимость его, правильное решение социально-хозяйственных проблем, равенство всех граждан перед законом и возрождение национальной культуры.

Побеждая Белорусское Правительство в вооруженной борьбе, большевистская власть всё время оставалась побежденной в борьбе политической. И для того, чтобы выбить из рук Белорусского Правительства главное его в этой политической борьбе орудие, она, по примеру Украины и других молодых государств, декларирует лозунги независимости и национального возрождения народа Белоруссии на началах Советских.

Впервые независимость Советской Белоруссии прокламирована была ими при занятии Минска 1 января 1919 года. Сделано это было неискренне и, если можно выразиться, «по-домашнему», ибо Европе об этом не было даже сообщено. Но так как Белорусское Демократическое Правительство успело к 1919 году не только сплотить на месте белорусский народ вокруг идеи независимости и национального возрождения, но и засвидетельствовать желание народа в главных центрах Европы, в частности на Парижской мирной конференции, — то при вторичном занятии Минска 31 июля 1920 года, Российское Правительство вторично заявило о независимости Белоруссии и утверждении в ней советской власти, опубликовав на этот раз декларацию свою во всеобщее сведение.

Само собой ясно, что актов Советской власти, предопределяющих форму государственности, население Белоруссии не признаёт. Для него обязательно не определение, а самоопределение. Началом своей государственной независимости население Белоруссии считает день 25 марта 1918 года.

II. Признание Независимости Белоруссии ставит на очередь вопрос о признании ее государственности, т.е. Белорусской Народной Республики.

Признание независимости Белоруссии договором 12 октября сего года означает: 1. отказ России от державных прав на Белорусскую территорию и 2. признание Польшей, что на востоке она граничит не с Россией, а с Белоруссию.

Являюсь актом по существу неизбежным, справедливым и свидетельствующим об очередном успехе белорусского освободительного движения, признание белорусского суверенитета Россией и Польшей грешит неясностью и неполностью: оставлен без ответа вопрос о форме государственности и общих границах, вместе с тем проведена граница Белоруссии с Польшей (вопреки законам Божеским и человеческим), которой Белоруссия делится почти пополам, и лучшие по культуре части её объявляются землёю польской.

Правительство Белорусской Народной Республики уверено, что это последняя (частная) несправедливость будет исправлена при установлении окончательного мира.

Условиям этого исправления должно явиться признание Белорусской Народной Республики и её законного Правительства.

Трудно допустить мысль, чтобы заключение прелиминарного мира между Россией и Польшей, по договору 12 октября, свидетельствовало о скрытом признании Советской Белоруссии.

Такое предположение нельзя допустить по двум основаниям: формальному и моральному.

Как изложено в предыдущей главе, акты Российского Советского Правительства об организации Белоруссии не являются актами волеизъявления белорусского народа, а попытками определения взаимоотношений между Москвой и Минском. Эти акты удостоверяли не о белорусской независимости, а наоборот, о фактической зависимости Белоруссии от Советской России. Квази-Правительственный орган Советской Белоруссии, в лице Революционного Комитета не может считаться правительством Белоруссии, ибо никаким народным собранием он не избран и на исполнение правительственных функций не уполномочен. Это группа лиц, репрезентующих ничтожное меньшинство и держащихся исключительно поддержкой Московского Совнаркома. Круг деятельности его ограничен до чрезвычайности и право представительства белорусских интересов перед соседями он лишён. Сам Белорусский Ревком очевидно не считает себя правительством независимой Белоруссии, во всяком случае отсутствие его официальных представителей на мирной конференции в Риге и неучастие в разрешении первостепенных государственных вопросов, разрешающих судьбу белорусского народа (не только с правом решающего голоса, но даже совещательного), всё это свидетельствует, что Белорусский Ревком в действительности является областным органом Совнаркома и правительством независимой Белоруссии себя не считает.

Невозможно после этого допустить, чтобы таковым считала его Польша и Советская Россия.

Правительство независимой страны само берёт на себя ответственность за исполнение договоров, его касающихся. Даже если оно не заключает от себя подобных договоров, вследствие того, что само возникает в процессе этих договоров, то обязательство исполнения договоров на него возлагается мирящимися. Между тем ни один пункт договора не гласит о том, чтобы независимая Белоруссия отвечала за исполнение договора, разрешающего судьбу её народа и территории, и давала в этом какие-либо гарантии.

Единственно, что можно усмотреть в неясных и запутанных формулировках договора 12 октября относительно Белоруссии, это то, что Польша не решилась ещё пойти на признание демократической Белорусской Народной Республики, добытой в революционной борьбе самим народом.

Позиция Польши является в этом вопросе тем более непонятной, что, как известно, ВЦИК признал демократическую Белорусь и председатель Советской Делегации г. Иоффе, вынужденный тяжёлым состоянием Советской власти, выражал согласие на признание «буржуазного» правительства Белорусской Народной Республики.

До последнего времени в политической борьбе было не принято ссылаться на акты морального значения, но после принятия Версальским договором священного принципа права народов на самоопределение, таковая ссылка приобретает реальный смысл. И потому Правительство Белорусской Народной Республики заявляет, что «скрытое» признание Белорусского Ревкома явилось бы проявлением исключительной несправедливости в отношении белорусского народа. Это было бы публичным удостоверением, что белорусский народ есть сознательный слуга большевизма, чем он никогда не был и быть не может, что белорусское национально-демократическое движение является аванпостом разрушительных идей Советской Москвы, что демократическое Белорусское Правительство изнывающие в непосильной борьбе против насилия Москвы, идёт против интересов и желания населения Белоруссии и что его борьба за демократизм не встречает ни у кого сочувствия.

Если такой удар в спину демократическим белорусским силам может организовать большевистская власть, как естественный враг его, то допущение такого образа действий со стороны демократической Польши является невероятным, и правительство Белорусской Народной Республики с негодованием отбрасывает такое предположение.

Данный момент является весьма благоприятным для поддержания белорусской демократической власти. Если Правительства Балтийских Государств сочувствуют борьбе Белоруссии с восточным насилием и желают видеть её своим соседом, то признание Белорусской Народной Республики будет нормальным завершением дела, начатого договором 12-го октября. Формальных препятствий в этом отношении уже нет.

Правительство Белорусской Народной Республики твердо верит, что по этому справедливому единственно возможному пути пойдёт также и Польша, несмотря на всю сложность белорусско-польских граничных споров.

III. Белорусский народ готов защищать силой свою демократическую государственность.

Открытое признание Независимости Белоруссии со стороны Польши и Советской России рассеяло многие сомнения связанные с её существованием.

Спор о белорусском народе, как особом племени, о его языке, быте и культуре, дающих право на национальное возрождение и самостоятельное государственное развитие, можно считать законченным. Тем не менее, для постороннего политика могут оставаться некоторые неясности, которые Правительство Белорусской Народной Республики считает долгом всесторонне осветить.

Стремится ли белорусский народ к государственной самостоятельности?

Мы смеем ответить на этот вопрос утвердительно.

То обстоятельство, что до настоящего времени Белорусское Правительство не утвердилось на своей территории, в значительной мере объясняется неблагоприятными объективными условиями. Ещё в 1917 году на западном и румынском фронтах белорусские воины для поддержания белорусской государственности приступили к формированию национальных дивизий. Стянуть эти силы к Минску и создать из них вооружённый оплот белорусской власти, было задачей Центральной Войсковой Белорусской Рады, работавшей над белорусскими формированиями в Минске и объединившей формирование на других фронтах. Но к сожалению, Белорусское Правительство и Войсковая рада не успели этого сделать, так как формировавшиеся ранее Украинские войска Национальной Украинской Рады, а впоследствии и польские полки генерала Довбор-Мусницкого вступили в открытую борьбу с большевиками (разоружение большевистских гарнизонов в декабре 1917 года), и большевистское командование, усмотрев в национальных формированиях угрозу своему господству, употребило все меры к тому, чтобы их расстроить. Агитация за мир и общее разоружение были началом, а Брест-Литовское соглашение — финалом этих мероприятий. Военная Белорусская Рада, разгром коей начало ещё большевистское командование, была окончательно разгромлена немцами, занявшими в феврале 1918 года столицу Белоруссии и разрушившими здесь последние остатки белорусских национальных формирований, выдержавших непосильную борьбу с большевиками.

Появление на западе Белоруссии Польского Государства послужило не на пользу организации белорусских вооруженных сил. Польша сразу поставила во всём объёме исторический спор свой с Россией. Белоруссия очутилась в середине этого спора и как в прежние времена явилась яблоком раздора между двумя более сильными соседями. Польские войска пошли на Беларусь не с целью помощью ей и защиты её прав перед Советской Россией, но в целях завоевания для себя. Бороться на два фронта, притом против несравненно могущественных соседей, Белоруссия, конечно, была не в силах. Идти в союзе с одним из них против другого Правительство Белорусская Народная Республика не могла, ибо Варшава не хотела признать Белоруссию за объект правоотношений, а с Москвой против Варшавы Беларусь не могла идти вследствие полной противоположности своих политических и социальных идеалов.

Все организованные белорусские силы в этих тяжёлых условиях постоянно были рассеиваемы и превращались в партизанство, которое, борясь против большевистской оккупации, способствовало успехам польского оружия, и, борясь против польской оккупации, способствовало наступлению и прорывам большевиков. И только в болотистых районах Припяти, между Пинском и Мозырем, а также в лесных массивах на границах Витебской и Смоленской губернии Белорусские партизанские силы оставались и остаются на своей территории, и до самого последнего времени Красная Армия не могла ними справиться.

Утверждение, что Белоруссия не стремится к собственной государственности и что она принимает, как нечто естественное, власть Советской Москвы или Польши, может быть легко опровергнуто ссылкой на положение России: никто в Европе не допускает мысли, что большевистское господство по душе белорусскому народу, а между тем господство большевиков продолжается уже третий год. Исключительное влияние в этом заявлении играют объективные условия: громадность расстояний, редкость населения, слабая связь и т.п. Организация баз на периферии российской территории (Крым, Архангельск, Владивосток) и поддержка Антанты дают возможность надеяться, что борьба с Советской властью будет продолжаться и закончится успешно.

Те же объективные условия имеют место и на Белоруссии. Но организация твёрдой базы для борьбы за свою власть оказалась здесь невозможной, как потому, что вся Белорусь сделалось сплошным фронтом войны двух более сильных народов, так и потому, что не только могущественные государства Антанты, но никто не приходит к ней в этом деле на помощь, она оказалась сдавленной со всех сторон.

Иногда указывают, что Белорусское освободительное движение вследствие сравнительной краткости своей, якобы только со дня революции 1917 года, не могло воспитать в широких кругах народа чувства самоопределения, чувства цельности о обособленности своей и потому не может рассчитывать на консолидированную волю, способную создать и удержать собственную государственность.

На это нужно заметить, что Белорусское движение возникало ещё в прошлом столетии и уже в 1905 году проявилось в массовых формах. Революция 1917 года, большевистский развал России, шестилетняя кровопролитная война и, наконец, целый ряд переменяющихся чуждых оккупаций — всё это, взятое вместе с пропагандой белорусских партий, послужило такой колоссальной школой воспитания народа, которую при нормальных условиях жизни и агитации пришлось бы проходить в течение десятков лет.

Советская Россия с одной стороны, и Польша, с другой стороны, несут с собой или чуждую и непривычную государственность, или нелепую систему хозяйства. Консерватизм массы отрицает эти новшества и находит удовлетворение в лозунгах собственной национальной власти, построенной на самобытном начале и служащей собственным интересам. Сознание враждебности и непримиримости интересов Белоруссии, как части Польши, или Белоруссии, как части России, настолько созрело в народе, что одно это служит фактом консолидации единой национальной воли.

Таким образом стремление к организации и укреплению власти Белорусского демократического правительства базируется, как на чувстве сознания своей цельности и национальной обособленности, так и на чувстве противоположности своих интересов интересам соседей.

Делается иногда ссылка на якобы безисторичность Белоруссии и отсутствие необходимых интеллигентных сил в крае. И то, и другое указание не выдерживают ни малейшей критики.

Исторический аттестат и исторические традиции белорусского народа при самом поверхностном знакомстве свидетельствуют о неоспоримой творческой силе белорусского племени.

Белорусский народ может с гордостью ссылаться на своё культурное прошлое. Начиная с XII cтолетия в Белоруссии процветает наука и литература. Имена таких культурных деятелей, как Кирилл Туровский, Авраамий Смоленец, Климент Смолятич и Ефросиния Полоцкая, своей просвещенностью и литературными трудами создали и ознаменовали свою эпоху. Язык белорусский был государственным языком всего Великого Княжества Литовского. Печатная и рукописная белорусская литература XII-XIV столетий, которая сохранилась до нашего времени в религиозно-полемических в сочинениях, летописях, повестках и юридических памятниках доказывает необыкновенно широкое развитие белорусской культуры.

Уже в 1517 году белорусы издают на своём языке Библию. Древнейшие и с научной точки зрения, лучшие сборники законов так называемые «литовские статуты» трёх редакций 1529, 1567 и 1588 годов, свидетельствуют о высоком развитии в Белоруссии юридических наук. Высшие школы (академии) были основаны в Белоруссии уже в XIV столетии. В начале исторических времён, белорусский народ составляет отдельную государственную единицу со всеми признаками суверенности. Таковым он входит в добровольный союз с Литвой и вместе с последней заключает персональную унию с Польшей, и только, войдя в состав России, в конце XVIIIстолетия, Белоруссия утрачивает признаки суверенности и независимости.

Впрочем все молодые государства согласятся, что требования от народа «историчности», в нашу эпоху является простым недоразумением. Таким же недоразумением является ссылка на отсутствие в крае достаточного кадра интеллигентных сил. Белоруссия производила в довоенное время даже излишек интеллигентных сил: уроженцев Белоруссии ежегодно оканчивало высшие учебные заведения около 1000 человек, а средние учебные заведения около 15.000 человек. Правда интеллигенция белорусская была втянута в вековую русско-польскую борьбу и, за отсутствием национальной школы, принуждена была преимущественно воспитываться в чуждой российской школе, специальные же ограничительные законы царской России ставили её в необходимость эмигрировать из пределов края. Но всё же наша интеллигенция никогда не сходила с краевой точки зрения, с чужим воспитанием не впитывала отчуждённости от своей родины и, будучи в эмиграции, не порывала с краем. Вследствие этого в настоящее время идёт быстрый и лёгкий процесс возвращения белорусской интеллигенции на родину и слияние её с народом. С каждым днём кадры национально-сознательной интеллигенции пополняются: старая белорусская интеллигенция воспринимает национальные идеалы, а молодая, развиваясь под влиянием идейного белорусского движения, зреет. Кроме национальной белорусской в Белоруссии имеются широкие кадры краевой интеллигенции из национальных меньшинств: эта последняя никогда из соображений национально-государственных, не признает власти Варшавы и, из соображений социально-политических, и власти Москвы никогда не признает.

Белорусская же власть, как местная и нейтральная сумеет утилизировать все группы интеллигенции на служение местным интересам.

Наконец заявляется опасение, что Белоруссия не обладает экономическими базами и способностями выдержать собственную государственность. Это возражение ещё в большей степени неосновательно. Во-первых, Белоруссия не предполагает жить экономически-изолированной жизнью, во-вторых, естественные богатства, как например лес, лён, кожи, продукты скотоводства и сельского хозяйства послужат предметом оживлённого товарообмена с соседними и западноевропейскими государствами. Белоруссия располагает 8.000.000 десятин леса. Ежегодно можно эксплуатировать сверх 70.000 десятин, что равняется 14.000.000 кубических саженей древесной массы. Льняного волокна ежегодно Белоруссия производила более 10.000.000 пудов. За время войны, вследствие закрытия границы, разрушения Московского промышленного района и прочего в Белоруси скопились колоссальные запасы сырья, реализация которого даст возможность Белоруссии сразу экономически окрепнуть.

Присоединение культурнейших западных частей Белоруссии к Польше не только послужило бы обогащению Польши за счёт обездоленной Белоруссии, но и совершенно расстроило бы всю экономическую жизнь Балтики, из состава которой насильственно была бы вырвана одна из крупнейших составных её частей, со всеми, проходящими через неё транзитными путями. Несомненно, что первым результатом отторжения Белоруссии к Польше было бы стремление последней, направить всю транзитную тягу грузов из Белоруссии, Украины и Великоруссии, направляющуюся обычно в Либавский, Виндавский и Рижский порты, в порт Данцигский, а также и непосредственно через границу в Западную Европу. Тем самым создание Черноморско-Балтийского экономического Союза должно было бы пасть, изолируя Балтику и Черноморское побережье в самостоятельные экономические организации и выдвигая экономический союз России и Польши.

В заключение настоящей главы правительство Белорусской Народной Республики считает необходимым указать на две несообразности, которые иногда имеют место при разрешении восточной проблемы.

До сих пор некоторые круги считают возможным строить борьбу с Советской Россией не путём признания независимости Белорусской Народной Республики и её поддержки, а путём организации особого западного всероссийского фронта. Насколько это отвечает интересам балтийских государств и даже Польши судить легко: никто из них не согласится на такую концепцию. Другая концепция: вхождение Белоруссии в состав Польши, как автономной единицы, не говоря уже о том, что Белоруссия силой будет бороться против такой возможности, встречает авторитетное возражение со стороны всех русских кругов и государств Антанты. Поползновения двух сторон, Польши и России, на захват Белоруссии в целом или в части, вызываемые империалистическими настроениями, могут быть нейтрализованы только путём признания независимости Белорусской Народной Республики.

В свою очередь Правительство Белорусской Народной Республики считает долгом заявить, что оно ни при каких условиях не прекратит деятельности по защите независимости своего народа и неделимости его земель и в этот исключительный исторический час освобождения всех народов не свернёт своего знамени в угоду чуждой государственности.

 IV. Условия дальнейшей борьбы Белоруссии за демократическую государственность.

Белорусский народ, вынесший на своих плечах большую долю ужасов всемирной войны, материально разорённый и духовно измученый, вправе ожидать от других народов, менее пострадавших от войны, и в первую очередь от государств Балтийских, братской помощи в этот исторический момент.

Просить содействия и помощи себе в форме вооружённой поддержки и призывать чужие войска для освобождения собственной территории правительство Белорусской Народной Республики не предполагает. В его распоряжении имеется достаточно собственной живой силы, чтобы не прибегать в этих целях к помощи извне. Речь идти может лишь о предоставлении базы для организации этих сил и снабжении их снаряжением.

Правительство Белорусской Народной Республики знает, что в условиях мира с Советской Россией разрешение вопроса о базе для организации белорусских вооруженных сил представляется в сильной степени затруднительным. Тем не менее вопрос этот по нашему мнению может быть поставлен и обсуждён.

Второй формой поддержки белорусского народа в борьбе за собственную государственность может быть открытие его правительству денежного кредита. Правительство Белорусской Народной Республики отдаёт себе полный отчёт о всех затруднениях финансового характера, которые стоят в отдельности перед каждым из Правительств Балтийских держав. Поэтому оно не обращается сепаратно к каждому из них с просьбой о поддержке, но ко всем вообще, полагая, что общими усилиями дружественных Белоруссии Правительств эта поддержка может быть оказана.

Правительство Белорусской Народной Республики, излагая всё вышеприведенное, пользуется случаем выразить чувства симпатии, питаемые им к своим соседям и подчеркнуть искренние свои стремления установить с ними самые добрососедские отношения.

Председатель Совета Народных Министров Ластовский

Государственный секретарь К. Дуж-Душевский

Крыніца: Эстонскі дзяржаўны архіў (Rahvusarhiiv), фонд 957 вопісь 11 справа 435

Друкуецца паводле Беларускага дакумэнтацыйнага цэнтру, Дзьмітры Дрозд

Прадстаўнікі латвійскага ўраду адзначылі справядлівасьць патрабаваньняў беларускае дэлегацыі аб неабходнасьці яе допуску на перамовы, але не былі ў стане патрабаваць яго ад Польшчы і РСФСР.

На фота – Дом Чарнагаловых у Рызе, дзе вяліся расейска-польскія перамовы.

Скончыў Свіслацкую настаўніцкую семінарыю (1912), настаўнічаў. Скончыў Аляксандраўскае ваеннае вучылішча.

Удзельнік І Сусьветнае Вайны, у лютым 1918 дэмабілізаваны ў чыне капітана.

У лістападзе 1918 увайшоў у Беларускую партыю сацыялістаў-рэвалюцыянэраў, адзін з ініцыятараў склікання Гарадзенскага беларускага сялянскага зьезда (1918), старшыня створанай зьездам Гарадзенскай павятовай рады. У ліпені 1919 абраны ў Цэнтральную беларускую раду Віленшчыны і Гарадзеншчыны, кааптаваны ў Беларускую вайсковую камісію (БВК) і прызначаны намесьнікам старшыні камісіі. Восеньню 1920 у Лодзі аднавіў дзейнасьць БВК і стаў яе старшынём, у кастрычніку ў Гродне займаўся вярбоўкай жыхароў у склад беларускіх воінскіх фармаваньняў.

У лістападзе 1920 з групай беларускіх афіцэраў выехаў у м. Семежава Слуцкага павета для падтрымкі Слуцкага збройнага чыну. Найвышэйшай радай БНР прызначаны Галоўнакамандуючым узброенымі сіламі Беларусі. Пасьля збойнага чыну — у Вільні.

У лютым 1922 у ліку 33 беларускіх і летувіскіх нацыянальных дзеячаў высланы польскімі ўладамі з Вільні ў Літоўскую Рэспубліку. 3 мая 1922 у Латвіі, выкладаў у Дзьвінскай беларускай гімназіі, удзельнічаў у працы мясцовых беларускіх грамадзкіх арганізацый, супрацоўнічаў зь беларускім музэем імя І. Луцкевіча ў Вільні. Быў абвінавачаны ў антыўрадавых дзеяньнях у час судовых працэсаў над беларускімі нацыянальнымі актывістамі ў Латвіі, апраўданы судом.

Падчас II Сусьветнай Вайны кіраваў Дзвінскім аддзяленьнем Беларускага нацыянальнага аб’яднаньня ў Латвіі. Пасьля 1944 лёс невядомы.

У 1914 г. скончыў прыватную мужчынскую гімназію Відэмана ў Пэтэрбургу. Навучаўся на юрыдычным факультэце Пэтэрбурскага Ўнівэрсытэту.

Пасля Лютаўскай Рэвалцыі 1917 г. ініцыятар стварэння ў Пэтэрбургу грамадзкай культурна-асьветнай арганізацыі “Вольныя беларусы”, супрацоўнічаў з украінскімі нацыянальнымі дзеячамі. Быў сакратаром пэтэрбурскага прадстаўніцтва Цэнтральнай Украінскай Рады.

Пазьней у Кіеве, працаваў у Міністэрстве замежных справаў Украінскай Народнай Рэспублікі, таксама ў 1918 годзе быў чальцом Беларускай Рады на Ўкраіне.

З канцу 1918 г. – у Беларусі, напрыканцы 1918 быў сакратаром Цэнтральнай Беларускай Рады Віленшчыны і Гарадзеншчыны. Сябра БПСР. Друкаваўся ў газетах “Беларусь” і “Родны край” (Гродна), “Наша думка”.

З канца 1919 жыў у Рызе. Сакратар Беларускай Вайскова-дыпляматычнай місіі БНР у Латвіі й Эстоніі. Сябра Народнай Рады БНР.

У жніўні 1920 узначальваў дэлегацыю БНР на міждзяржаўнай канфэрэнцыі балтыйскіх дзяржаваў. У 1921 прызначаны сакратаром Дыпляматычнай місіі БНР у Коўне. Удзельнічаў у Беларускай нацыянальна-палітычнай канфэрэнцыі ў Празе ў 1921 годзе.

У 1922 выехаў у ЗША, жыў у Чыкага. Адзін з ініцыятараў стварэньня Беларускага народнага камітэту ў штаце Ілінойс, Беларуска-Амэрыканскага нацыянальнага клюбу. Да сваёй сьмерці актыўна ўдзельнчаў у жыцьці беларускай дыяспары, падтрымліваў цесныя сувязі зь беларускімі асяродкамі ў іншых краінах, збіраў грошы для матэрыяльнай падтрымкі беларускага студэнцтва і школьнінтва.

Памёр у 1957 г.

Удзельнік Першай Сусьветнай вайны. Капітан. З 1917 году працягваў службу ў польскіх легіёнах Доўбар-Мусьніцкага.

У 1918 пакідае вайсковую службу і пераяджае ў Вільню. Уваходзіць у склад Віленскай Беларускай Рады. Быў адным з заснавальнікаў Беларускага Камітэту ў Горадні. Уваходзіць у беларускую партыю сацыялістаў-рэвалюцыянэраў.

У 1919 г. – першы афіцыйны пасланьнік БНР у Нямеччыне. 23 сакавіка 1919 прыбыў у Бэрлін з Гародні як кіраўнік Беларускай ваеннай місіі па справах ваеннапалонных. Знаходзячыся ў Нямеччыне, перадаваў грошы і сродкі беларускім школам.

У сярэдзіне лета 1920 зьяжджае з Бэрліну ў Латвію. Пасьля едзе ў Гародню на запрашэньне беларускіх вайскоўцаў. Узначальвае агульны адзел Беларускай Вайсковай Камісіі.

Пад канец лістапада 1920 г. начале з Кузьмом Цярэшчанкам прыбыў у званьні капітана з Лодзі ў Семежава для ўдзелу ў Слуцкім Збройным Чыне (разам зь ім прыбылі яшчэ 3 афіцэра з 12 пасланых — капітаны Андрэй Якубецкі, Антон Сокал-Кутылоўскі, паручнік Тодар Янушэнка).

Падчас Слуцкага Збройнага Чыну ўзначальваў штаб Першай Слуцкай Брыгады. Падаваў нататкі пра паўстаньне ў газэты «Наша думка» і «Беларускае слова».

Пасьля заканчэньня паўстаньня — у Латвіі, пасьля ў Коўне, Вільні, Варшаве. У апошняй быў адным з арганізатараў Таварыства Беларускай Школы. Напрыканцы 30-х жыў у Вільні, працаваў у кіраўніцтве Віленскай чыгункі. Зьвесткі губляюцца з пачаткам Другой Сусьветнай Вайны. Лічыцца, што загінуў напачатку 40-х.

Нарадзіўся ў шляхецкай лютэранскай сям’і. Скончыў Кадэцкі корпус, Міхайлаўскае артылерыйскае вучылішча, Электра-Тэхнічныя Курсы (інстытут), Ваенна-аўтамабільную школу, Мікалаеўскую ваенную акадэмію з дадатковым курсам Генэральнага штаба.

Ад 1900 году зрабіў вайсковую кар’еру ў артылерыі, даслужыўшыся да палкоўніка генэральнага штаба расейскага імпэратарскага войска. Быў адзначаны шматлікімі расейскімі вайсковымі ўзнагародамі.

Падчас Грамадзянскай вайны ў Расеі — начальнік штаба Заходняй арміі, камандэр Крымскага коннага палка.

Пасля выдзяленьня, са згоды французаў, Урадам УНР сродкаў на фармаваньне беларускіх вайсковых частак, у Адэсе пачалося фармаваньне беларускае дывізіі, яе камандэрам быў прызначаны П. Вэнт, якому неўзабаве прысвоілі генэральскі чын.

Камандэр Асобнай беларускай дывізіі на поўдні Расеі і прадстаўнік БНР пры штабе войскаў Кааліцыі. Падчас эвакуацыі ў канцы сакавіка — пачатку красавіка 1919 г. французаў і «белых» з Адэсы, мусіла эвакуявацца і беларуская дывізія, аднак камандэр дывізіі П. Вэнт застаўся ў Адэсе.

Бальшавікі на базе дывізіі пачалі фармаваньне беларускай савецкай брыгады, якая хутка налічвала ўжо 10 тысяч байцоў, камандаваў брыгадай генэрал П. Вэнт.

Нацыянальна настроеныя беларускія афіцэры выступалі за перадысьлякацыю брыгады ў Менск, але гэта не было дазволена. У Адэсе пачалося паўстаньне М. Грыгор’ева, да якога далучыўся Павал Вэнт. Пасьля падаўленьня паўстаньня Вэнт зьехаў з Адэсы.

Пазьней Вэнт быў інструктарам Генэральнага штаба летувіскай арміі і вайсковым радцам пры Вайскова-дыпляматычнай місіі БНР у Эстоніі і Латвіі, генэрал-маёрам БНР.

Быў асабіста ўпаўнаважаны Радай народных міністраў БНР весьці перамовы з урадам Эстоніі пра прызнаньне Эстоніяй незалежнасьці БНР і пра пасярэдніцтва Эстоніі ў перамовах з урадам Савецкай Расіі. У рамках сваёй працы Вэнт вёў ліставаньне з камандэрам Асобнага атрада БНР у Эстоніі — генэралам Станіславам Булак-Балаховічам па пытаньнях фармаваньня атрада.

У 1921 годзе Павал Вэнт застаўся жыць у Чэхаславаччыне і перайшоў на службу ў чэхаславацкае войска, дзе даслужыўся да падпалкоўніка артылерыі. Прыкладна ў 1935 годзе выйшаў на пэнсію.

Жывучы ў Чэхаславаччыне, Павал Вэнт удзельнічаў у дзейнасьці беларускіх арганізацыяў.